Меню

Infighting.ru — Внутренняя борьба

Сайт психолога Рустама Набиуллина

Психолог о выборах, религии и созависимости

Если мы примем тот факт, что Россия – страна по сути своей патриархальная, ментально настроенная на одного единственного правителя, который должен сделать так, чтобы всем стало хорошо, то вопрос реальной конкуренции на предстоящих выборах президента представляется особенно интересным.
Я заметил любопытную подробность. Нам – говорю от лица российского народа, частью которого являюсь – гораздо легче принять правителя, поверить в его неоспоримость и несменяемость, когда нас не спрашивают. Когда же появляется кандидат, способный прийти к власти по воле народа (насколько это возможно в России), то к нему сразу же начинают предъявлять требования, сравнимые с ожиданиями от мессии. Ждем мы первого или второго пришествия, не так уж важно, но список требований уже готов. К примеру, в иудаизме мессия должен прийти один раз и выполнить ряд требований, чтобы народ поверил в его статус. Одним из этих требований, кстати, является воскрешение мертвых. Без этого ни строительство храма, ни что-либо другое в актив занесено не будет. Мне кажется, что весьма схожие требования выдвигаются к тем кандидатам, которые реально могут поспорить за президентское кресло.
Сравнение с мессией прослеживается и в ожидании абсолютной непогрешимости этого человека, причём тот «греховный» контекст, в котором он был воспитан, не учитывается. То есть, если ты хочешь занять место «отца», докажи свою безгрешность в порочном мире. Для простого смертного это невозможно. Все зависит лишь от того, на чьи недостатки мы готовы закрывать глаза, а на чьи – нет. Тот, кто взял власть сам, так или иначе, априори считается достойным, значит, судить о нем следует по совершенно иным критериям, ведь он обеспечивает нашу защиту, а тот, другой, может уличить нас в наших слабостях:
— Я предлагаю вам то, о чем вы так долго боялись попросить.
— Тогда что мы из себя представляем, раз так долго боялись?
Задавать себе этот вопрос очень не хочется, поэтому проще довериться в имеющегося «отца», а на всех претендентов на его место повесить ярлык порочности.
В этом смысле российский народ в большинстве своем продолжает жить в том самом патриархальном укладе, где есть надежда на спасателя, а шансы самостоятельно принимать решение и обрести бóльшую независимость воспринимаются с тревогой, гневом и даже отчаянием. Таким образом, хранить надежду, посредством которой ответственность за свою жизнь перекладывается на кого-то более могущественного, представляется вполне оптимальным решением.
С психологической точки зрения, отношения нашего народа с субъектом, наделенным властью, напоминают созависимость. Здесь есть и крайне ригидные паттерны суждения (кто плохой, а кто хороший) и поведения (как можно и как нельзя), и постоянное нарушение личных границ (не только со стороны более могущественного, более слабый приспособился и пытается при каждой возможности урвать кусок, нередко чтобы выжить), и взаимная эксплуатация, и явно заниженная самооценка, которая зачастую компенсируется и маскируется завышенной. Про снисходительное отношение к химическим зависимостям, стабильно сопровождающим всю эту ситуацию, много говорить не стоит, поскольку этот факт уже давно считается приемлемым.
Здесь же применимы и все перемещения по треугольнику Карпмана: власть преследует народ-жертву, народ-жертва надеется на спасателя, после чего сам оказывается преследователем, уничтожая власть. И так по кругу. Для одних власть становится требовательным и критикующим родителем, для других – сверхопекающим и/или отстраненным. В результате мы как огня боимся собственной взрослости, зрелости, самостоятельности. Это проявляется как на уровне большей части населения, так и в отдельных семьях и сообществах.
Вернемся к выборам. Во всей этой ситуации самым страшным для нас является вопрос, чего же мы на самом деле хотим. Он подразумевает и груз ответственности, и страх ошибки, и столь пугающий нас поиск виноватых с публичной поркой и осуждением. Выборы, на которых результат заранее известен, в этом ключе представляют собой магическое решение, при котором можно и формально выбор сделать, и рисков избежать. А если кто-то покусится на эту идиллию, то весь накопившийся гнев можно спустить на этого мутящего воду «потусторонника». Если коротко, мы готовы пожертвовать своим волеизъявлением, чтобы на потом не было за него стыдно.
В этом рассуждении я не пытаюсь кого-то агитировать или в чем-то убеждать. Моя задача – сработать зеркалом происходящего. Конечно, мое зеркало искажает ситуацию субъективным взглядом, но сравнение двух искаженных картин гораздо больше приблизит нас к реальности, чем беспрекословная приверженность лишь одной из них.

Добавить комментарий